Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Иностранные инвестиции — неторопливый метод убийства страны за её счёт

«Американская игра в бутылочку» (+ обсуждение в ЖЖ). В дополнение — мои статьи на ту же тему от 2013-08-10 00:02:20

===

Разорение внешними инвестициями

Наши либералы не знают нашей истории

Неполживой рукопожатной отечественной общественности прекрасно известно: хозяйство Российской Федерации не развивается исключительно потому, что у нас предпринимательский климат неблагоприятен, а уж инвестиционный и вовсе ужасен. По её мнению, опаснее всего: для предпринимательства — изобилие государственной регламентации (в основном — в виде ведомственных инструкций о безопасности и государственных стандартов качества); для инвестиций — инфляция. Ради предпринимательства отменена сама система государственной стандартизации (что в перспективе обещает покончить с высокопроизводительными заводами по производству комплектующих для множества отраслей сразу и тем самым существенно поднять затраты), а санитарная служба (в советское время — одна из лучших в мире) объявлена только инструментом тоталитарного давления на другие страны через запрет импорта. Ради инвестиций экономический блок российского правительства вывозит львиную долю бюджетных доходов за рубеж или по меньшей мере складирует на родине — лишь бы эти деньги не пошли в хозяйство в качестве инвестиций. Ведь согласно той экономической религии, чьих адептов только и допускают в этот блок, государство заведомо вкладывает деньги менее эффективно, чем частный предприниматель, а отечественный предприниматель — заведомо менее эффективно, чем зарубежный. В результате сумма фактически омертвлённых доходов нашей страны уже давно превысила всё, что вложили в наше хозяйство подлинно зарубежные инвесторы (в том числе и портфельные, то есть, по сути, краткосрочные спекулянты, на чьих деньгах заведомо невозможно развивать ничто серьёзное). О подлинности говорю потому, что львиная доля инвестиций, в нашей статистике признанных зарубежными, идёт из офшорных зон вроде Кипра — то есть это в основном деньги наших же предпринимателей, проведенные через зарубежную юрисдикцию для защиты от налоговиков и прочих лихих людей.

Изложенное в предыдущем абзаце можно развивать ещё долго. Ибо на эти темы пишут уже давно — и судя по стабильности выхода публикаций, темы очень далеки от исчерпания. Поэтому я не буду далее вдаваться в тонкости разных систем контроля качества и приманивания денег из-за рубежа. Забуду даже, что прибыль от инвестиций уходит за рубеж, а в стране остаётся только зарплата работников. Куда интереснее определить: в коня ли корм?

История единого русского государства насчитывает — от восшествия на великокняжеский престол в Киеве Рюрика, дотоле контролировавшего только Новгород — уже 1151 год. Для сравнения: первые британские поселенцы в Новом Свете высадились с корабля «Майский цветок» (то есть «Боярышник») 1620.11.21, а история Соединённых Государств Америки начинается с подписания декларации независимости 1776.07.04. Так что в отечественной истории мы можем почерпнуть куда больше, чем из взглядов за океан. Хотя и привыкли использовать именно СГА как точку отсчёта собственных движений.

На протяжении большей части нашей истории хозяйство развивалось на собственные средства. Но были обширные полосы использования зарубежных инвестиций. Длиннейшая из них началась после отмены 1861.03.03 крепостного права, к тому времени непосредственно касавшегося почти 2/5 населения Российской империи, и завершилась 1914.08.01 — с первыми же выстрелами Первой Мировой войны, когда деньги понадобились самим инвесторам и поэтому к нам из-за рубежа шли только взаймы, причём на неизбежных в военное время жесточайших условиях.

Посмотрим на СГА. Там 1865.04.09 — через 4 года после нашего манифеста об освобождении — завершилась гражданская война, чьей основной целью провозглашалось решение вопроса о рабстве. Поскольку победили северяне, рабство оказалось отменено (и не только в мятежных государствах, как предписала прокламация об освобождении рабов, подписанная 1862.12.30 президентом севера Абрахамом Томасовичем Линколном, а по всей стране). Начался период бурного развития, продолжившийся и в Первую Мировую: воюющие страны покупали за океаном всё, чего им не хватало.

Была в Старом Свете и соперница СГА и РИ по скорости роста. 1871.01.18 почти все германские государства — кроме Австрии, побеждённой Пруссией в 1866-м, а также Дании, Люксембурга и Нидерландов, давно утративших общность с немцами — объединились в Германскую империю.

После этих ключевых событий все три державы развивались так быстро, что Первая Мировая война — за передел мирового рынка — стала неизбежна. Причём по всем хозяйственным показателям, поддающимся учёту и сопоставлению, РИ заметно опережала и СГА, и ГИ. Исключение — единственное: доля СГА и ГИ в валовом мировом продукте за эти десятилетия заметно выросла, а доля РИ столь же заметно упала.

Чтобы не вдаваться в переходные процессы первых пореформенных лет, ограничимся четырьмя десятилетиями заведомо без значимых потрясений — 1873–1913. Результат на этой дистанции тот же. Мы бежали куда быстрее всех — и катастрофически отстали от своих главных соперников.

Причина парадокса очевидна: они бежали «за свои», мы — «за чужой счёт».

В СГА север лет десять развивался за счёт ограбления юга, известного как эпоха карпетбэггеров (ковёр — carpet, свёрнутый в сумку — bag, легко развернуть для ночлега; с севера на юг приехало множество жуликов и дельцов, чей багаж размещался в такой сумке и кому не хватало денег даже на постоялый двор; уезжали же они чаще всего богачами), и баснословной дешевизны рабочих рук освобождённых рабов. Затем наступила пора индустриализации юга на заработок от экспорта северных промышленных товаров. Наконец, вся страна стала экспортёром не столько сельскохозяйственной продукции (как до войны), сколько промышленной, что качественно выгоднее.

ГИ получила от Франции, разгромленной Пруссией в 1870-м, пять миллиардов франков — 1451.5 тонн золота! — контрибуции. Конечно, немалая часть этих денег разошлась по мошенническим схемам (в основном — через грюндерство, то есть учредительство акционерных компаний без реальных доходов). Но деньги остались в стране и в конечном счёте сформировали мощную промышленность, также много и выгодно экспортирующую.

РИ получала инвестиции в основном извне: помещики тратили основную часть доходов на развлечения (по возможности за рубежом), бюджет уходил прежде всего на военные нужды (увы, слова Александра III Александровича Романова «У России есть только два союзника — армия и флот» — плод многовекового опыта, подтверждённого и после Царя-Миротворца). Инвесторы же вкладывали средства в нужное им, а не нам.

Российские железные дороги развивались в основном на французские кредиты и вложения. Французам же требовались дороги широтного направления — чтобы с началом неизбежной войны Россия чем поскорее подвезла бы мобилизованную массу к немецкой границе. Когда началась советская индустриализация, пришлось проложить в меридиональном направлении почти столько же: без этого не налаживалось взаимодействие предприятий.

Немецкая коксохимия выдавала несметные потоки бензола и толуола. Русские коксовые батареи, построенные немцами, почти не производили это ценнейшее сырьё для химической промышленности: немецкая химия была тогда лучшей в мире и хотела остаться лучшей.

Из несметного множества подобных примеров сложилась однобокость развития РИ. Основной продукцией оставалась дешёвая сельскохозяйственная и лесная. Вдобавок промышленность критично зависела от зарубежных поставок всего подряд — от станков до скоросшивателей для документов.

СССР учёл печальный опыт. Наша индустриализация использовала кредиты в основном в 1-й пятилетке (1927–32). Уже во 2-й почти все связанные кредиты были погашены, и дальше брались только несвязанные. А иностранных инвесторов после 1927-го вовсе не пускали.

На рынке всем нужны покупатели, но никому — конкуренты. Вменяемый инвестор не будет создавать за рубежом конкурента соотечественникам, если только не намерен вовсе вывести какую-то отрасль из своей страны. А выводят туда, где рабочие руки дёшевы, да и природу не ценят.

Расчёт на зарубежные инвестиции — гарантия в лучшем случае превращения в придаток инвестора, а чаще всего — внутреннего развала.

===

и 2014-02-19 07:43:17

===

Климат несамостоятельности

Иностранные инвестиции — путь к иностранному контролю

Ещё со времён Егора Тимуровича Гайдара и по сей день экономический блок правительства Российской Федерации неукоснительно заботится о создании в стране климата, благоприятного для иностранных инвестиций. По утверждениям множества уважаемых друг другом людей, только частный бизнес может разумно решать, куда направить деньги, и только иностранцы располагают не только достаточным количеством свободных денег для инвестирования, но и опытом, необходимым для принятия разумных решений.

Ради формирования инвестиционного климата, объявленного в нынешней экономической теории благоприятным для иностранцев, правительства РФ добились выведения из страны за пару десятилетий в несколько раз большей массы наших собственных денег, чем притекло из-за рубежа. Причём основную долю притока составляют всё те же наши деньги, проведенные через зарубежную юрисдикцию, дабы принимаемые правительством меры не стали непреодолимыми препятствиями для их использования. А подлинно зарубежные вложения — в основном спекулятивные, утекающие из страны при первых же намёках на экономические неполадки в тех местах, откуда они пришли. Но правительства не унывают: согласно исповедуемым ими экономическим верованиям, рано или поздно на поле, зачищенное от ростков собственного хозяйства, придут животворящие иностранцы.

Но если инвестор действует правильно, то вложит деньги в то, что выгодно его стране — ведь в ней ему жить, её благополучие оборачивается его процветанием. А уж будут ли эти вложения полезны той стране, куда он их нацелил — вопрос, вряд ли вообще интересующий его.

Опыт полувека, предшествующего Первой Мировой войне, экспериментально доказал это теоретическое утверждение. Российская империя тогда развивалась в основном на зарубежные деньги, тогда как другие страны, практически одновременно с РИ вставшие на путь внутренних преобразований — Соединённые Государства Америки и Германская империя — сделали ставку на собственных инвесторов. Мы опередили обоих стратегических конкурентов по всем формально измеримым показателям, кроме одного: наша доля в валовом мировом продукте за эти полвека упала, а доли СГА и ГИ возросли. Как раз потому, что зарубежные инвесторы поддерживали у нас только те направления, что не позволяли потеснить их на мировом рынке.

Отвлечёмся от возможных противоречий интересов разных стран — предположим, что каждый инвестор печётся исключительно об извлечении наибольшей возможной прибыли. Известный экономист Михаил Леонидович Хазин спросил: как эта прибыль выплачивается? Если инвестор внутренний — его устроит местная валюта. Внешний же нуждается в валюте страны своего постоянного пребывания. Или хотя бы в валюте, легко конвертируемой в его собственную. Отсюда Хазин сделал естественный вывод: общая сумма иностранных инвестиций ограничена общей же суммой валютных доходов страны. Если, например, норма прибыли — 10 % в год, а страна получает в год 10 миллиардов долларов, то инвесторы заведомо вложат в неё не более ста миллиардов.

Если деньги вкладываются в предприятия, ориентированные на экспорт, а сам экспорт идёт успешно, то ограничение фактически отсутствует: больше вложено — больше выручено. Именно в таком положении одна за другой оказывались на протяжении нескольких десятилетий страны Азии, начиная от Индии и восточнее. Туда приходили деньги из регионов, где рабочая сила существенно дороже, и создавали предприятия для удовлетворения потребностей этих регионов. Правда, высокооплачиваемая рабочая сила оставалась без применения — но финансовые игры позволяли до поры до времени выплачивать щедрые пособия по безработице, замаскированные под оплату никем не востребованной деятельности. «Конец немного предсказуем»: эти игры стали одной из причин нынешней Второй Великой депрессии. Но на несколько десятилетий инвесторы — да и получатели инвестиций — получили благополучие.

Но в Российской Федерации на экспорт ориентирована пока лишь сравнительно малая доля производства (в основном — оборонка и смежные отрасли вроде ядерной энергетики). Более того, ещё в перестроечные времена главным доводом в пользу перемен объявили сравнительную скудость удовлетворения наших собственных потребностей — и по сей день внешние инвестиции привлекаются прежде всего в производства, нацеленные на внутренний рынок. Так, значительная часть нашего автопрома сейчас собирает (с разной степенью локализации производства) машины хороших фирм, торгующих своей продукцией по всему белу свету, да ещё под контролем качества представителями этих фирм, но готовая продукция продаётся только в самой РФ — её почти не пускают даже на рынки остальных частей России, дабы там она не конкурировала с изделиями других заводов этих же фирм.

Выходит, инвесторы могут рассчитывать на валюту, вырученную только сырьевым и оборонным экспортом. Значит, величина инвестиций во всё наше производство будет в обозримом будущем ограничена сообразно этой выручке. И тогда вовсе не понятно: почему бы не использовать её для непосредственного инвестирования, а не как приманку для доброго дяди?

Правда, на эту приманку можно поначалу привлечь немалые деньги (в примере, рассмотренном выше, вдесятеро больше годовой выручки). Но очень скоро вся валюта будет уходить в уплату за привлечённое ранее, а новые инвестиции уже не появятся. Краткий рывок обернётся вечным застоем.

Но рассуждение Хазина не учитывает ещё один возможный способ использования дохода от инвестиций. Его можно и не выводить за рубеж, а реинвестировать внутри страны. Заводы, используя собственную выручку, постепенно разрастаются, совершенствуются, по мере надобности перепрофилируются…

То же самое могут делать и отечественные производители. Но экономический блок всех правительств РФ с упорством, достойным лучшего применения, уверяет: внешний инвестор эффективнее внутреннего — он располагает давним историческим опытом успешного предпринимательства, так что в отличие от доморощенных производственников и торговцев безошибочно выберет наилучшее возможное место приложения своих усилий.

Поверим людям, не раз удостоенным титулов вроде «лучший министр финансов развивающихся стран» или «научный руководитель Высшей школы экономики». И посмотрим, что будет, если выручку предприятий, созданных иностранными инвесторами, реинвестировать по мере накопления.

Понятно, произойдёт это лишь с той частью выручки, что невозможно будет конвертировать и вывести за рубеж: ведь иностранным инвесторам нужно прежде всего обеспечивать собственные потребности у себя на родине. Значит, отечественные бизнесы окажутся ограничены в собственных инвестициях: они смогут приобретать необходимое оборудование в основном на внутреннем рынке, тогда как иностранцам будет доступен и внешний. Да и в рамках правительственной политики создания благоприятного для иностранцев климата они получат преимущества перед нашими гражданами. Следовательно, по мере развития хозяйства будет расти его доля, принадлежащая иностранцам. Рано или поздно практически вся страна окажется в зарубежном владении.

Кому-то из Ротшильдов приписывают слова: если я буду выпускать деньги страны — мне всё равно, кто выпускает её законы. Понятно, это относится и к иным способам распоряжения финансовыми потоками страны. Вспомним Семибанкирщину конца 1990-х годов: тогдашнее политическое могущество олигархов опиралось не только на сами банки, но и на крупнейшие производства, купленные у государства на залоговых аукционах (то есть фактически на государственные средства) и подпитывающие эти банки своей выручкой. Но олигархи тогда всё же не планировали отъезд за рубеж и поэтому были заинтересованы в существовании страны и даже в её политическом могуществе. А в чём будут заинтересованы иностранцы, владеющие РФ всего лишь как дополнением к другим имуществам?

Ставка на иностранные инвестиции равноценна продаже страны. Возможно, правительствующих экономистов устраивает статус марионеток на зарубежной службе. Но вряд ли отечественный бизнес смирится с ролью подмастерья при иностранных мастерах, готовых даже закрыть его в своих интересах.

===

Как видим, иностранные инвестиции вредны если не всегда, то по меньшей мере весьма часто.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments