Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Categories:

Самопровозглашённая церковь творческой интеллигенции

Поскольку первая публикация статьи «Церковь Творческой Интеллигенции» уже исчезла, оставив только обсуждение в ЖЖ, на всякий случай сохраняю здесь текст указанной мне её копии.

===

Церковь Творческой Интеллигенции

Опубликовал Денис Грачёв 18 октября 2015 г.

«Я уважаю чужую популярность. Хор не может петь фальшиво. Люди не ошибаются. В массовом признании есть главное — массовое признание. Народ уже не первый раз показывает, кого он любит. Показывает точно и твёрдо. Хотите — присоединяйтесь, хотите — нет, но не надо потом скакать запоздало».

Эти слова Михаила Жванецкого были напечатаны на конверте с виниловой пластинкой Александра Розенбаума «Мои дворы» («Мелодия», 1986). За время, прошедшее с тех пор, изменилось всё. О тех же чувствах Михаил Михайлович теперь предпочитает говорить язвительно: «Я бесконечно уважаю чудовищный выбор моего народа».

Прежде у Жванецкого не было собственной телевизионной программы на крупнейшем канале страны. Но его фразы передавались из уст в уста, их знали все. Сегодня если кто-нибудь цитирует его, то чаще не свеженькое, с пылу с жару, а именно то, что запомнил в те ещё годы.

Тридцать лет назад «народный» — это было для него привычное состояние, а сегодня — лишь непривычное звание.

Что-то кончилось, оборвалось. И не только для Жванецкого. Для очень и очень многих. Вот, казалось, только что: поэт в России больше, чем поэт. А сегодня он уже и не поэт вовсе, а участник модного проекта.

Как так вышло? Что вдруг случилось «с самой читающей между строк страной»? Почему миллионные тиражи толстых литературных журналов в начале девяностых обратились в прах буквально за секунды? Да, тяжёлое было время, но когда-то люди во всём себе отказывали, чтобы купить лишнюю книгу. Пальцы стирали, по ночам кумиров перепечатывая. И перепечатки эти брали на ночь, читали, а потом шли на работу.

И вдруг — как отрезало. Говорят, общество потребления виновато, но в бастионах и цитаделях этого самого общества, на Западе, отношение к литераторам и другим творческим личностям куда более уважительное, чем у нас. Во всех смыслах. Включая размеры гонораров.

Ответ, на мой взгляд, лежит на поверхности. Ни один народ не может существовать без духовного водительства. Без учителей и наставников, без тех, кто отпускает грехи и наставляет на путь истинный. Кто объясняет, что такое хорошо и что такое плохо. Кто отделяет добро от зла, овец от козлищ, а героев — от подлецов.

Если эти обязанности не выполняет религия, то её роль будет сыграна иными силами. Свято место пусто не бывает. После разоблачения культа личности на XX съезде КПСС страна в очередной раз осталась без наставников. Церковь обитала к тому времени в маленьком гетто, была замкнута на себя и в жизни общества почти ничего не значила. А коммунистической идеологии сами же коммунисты нанесли сокрушительный урон. И с начала шестидесятых жизнь из неё ушла. Идеология вырождалась в штампы, в клише, в бесконечные плакаты и тошнотворные передовицы.

И вот тогда настал звёздный час советской Творческой Интеллигенции. Она заполнила пустоту. Даже, можно сказать, заполонила. Палитра была широка. От запрещённой литературы и домашних чтений — до модных выставок. От клубов самодеятельной песни и научной фантастики — до поэтических вечеров и подпольных рок-клубов. Три десятилетия, начиная с появления шестидесятников.

Творческая Интеллигенция обрела паству и усиленно её окормляла. И народ внимал. Весь. Не стоит говорить сейчас, что этого не было. Было, ещё как было. И гривенник пылился на полу, и бригантина поднимала паруса, и бесконечные мальчики ходили со шпагами, и всплывали взрезанные винтами дельфины, и понедельник начинался в субботу.

И всё это вокруг говорило, сверкало, играло, учительствовало. И по-настоящему владело думами. Между прочим, само словечко «нерукопожатность» — оно ж из тех счастливых времён. Это сегодня оно превратилось в стёртый интернет-мем, которым в Сети укрощают несчастных либералов, а тогда-то было иначе. Было ого-го: грозное оружие всеобщего остракизма.

Тогдашние пастыри тоже активно бичевали мещанство, взыскуя к духовному, к высокому. Правда, сами себе ни в чём материальном не отказывая. Катаясь на первых в стране иномарках, слушая импортную музыку с импортных же «грюндиков», разживаясь в распределителях, выезжая в загранки на конференции борцов за мир, а потом турсуя своё заде (это тоже цитата из Юлия Кима о Коктебеле и писателе Мирзо Турсун-заде) в многочисленных домах отдыха творческих союзов.

И вы знаете — им все прощали. Никто не завидовал. Они заслужили, властители дум; а зависть — дурное чувство. В Голливуде-то звёзды вообще миллионеры, а у нас хоть так. Ходили многочисленные байки о том, как квартиру того или иного творца вынесли воры, но потом, узнав, на чью собственность покусились, возвращали украденное с поклоном и извинениями.

И если говорят, что Католическая церковь активно участвовала, допустим, в польской бархатной революции, то у нас РПЦ в конце 80-х не обладала таким влиянием. Наша революция свершилась идеологически с подачи Церкви Творческой Интеллигенции. Пастыри объяснили пастве, что к чему — и власть во второй сверхдержаве мира легко полетела вверх тормашками, а сама держава распалась.

А дальше случилось страшное: пастыри кинули свою паству «на раз». Вот с этим утробным гыгыканьем, как наивных лохов кидают. Выяснилось вдруг, что за всеми высокими словами наших властителей дум ничего не было. Что у самой совести нации не было никакой совести. Что все слова о том, что нет ничего плохого в справедливом и большом вознаграждении за труд, означали одно: обогащайтесь любыми способами. Можно заниматься проституцией, грабить, воровать, отбирать у слабого, месяцами крутить в банках деньги, не выплачивая зарплату — и всё это наша творческая интеллигенция будет оправдывать, прикрывать, объяснять. Выяснилось, что люди, столько трепавшиеся о чести и достоинстве, готовы вылизывать сапоги у самых ничтожных купчишек за пару сотен баксов. Что одобрительное похлопывание по щеке кем-то из самых серых, самых третьеразрядных европейских чиновников значит больше для них, чем одобрение своего народа. Очень многое выяснилось.

Не сразу, конечно; это был не единомоментный процесс, однако достаточно быстрый. Но за двадцать лет он подошёл к своему логическому финалу. Точка.

Никакой Творческой Интеллигенции с больших букв у нас в стране не осталось. Поэтому теперь, когда какой-нибудь Акунин лезет на трибуну, это вызывает оторопь. «Дядя, ты вообще кто? Иди, детективчики свои кропай. Ты — обслуживающий персонал». «Ты звезда-то звезда, да больно-то не звезди, головой кивну — пой давай».

Народ у нас не завистливый. Никого, кроме бывшей творческой интеллигенции, не волнуют ни часы патриарха, ни марка его машины. Креативный наш класс, который выдумал себе «зависть низов» и теперь пытается её использовать в своих целях, этого, похоже, не осознает. Часы — ерунда, бирюлька. А вот когда автор песни об «одной на всех Победе» полагал, что террористу, убивавшему мирных людей в Будённовске, надо памятник установить — такое не забывается. Нет. Это вам не часы. Предателей и мерзавцев у нас не любят, какими бы талантами они ни были наделены. И какими бы добродетелями они сами себя ни наделяли на дружеских междусобойчиках.

У духовных лидеров тоже должна быть своя легитимность. Наша творческая интеллигенция, ныне тщетно пытающаяся устроить ребрендинг и поименовать себя «креативным классом», легитимность утратила навсегда. Пишите книги, пойте песни, но не лезьте во властители дум. Не влезете.

Атака на РПЦ, которую сейчас предпринимает бывшая «совесть нации» — это попытка вернуть себе именно духовное водительство: учительствовать и наставлять.

Но как говорил товарищ Сухов (вот ещё один фильм из тех времён, когда к фильмам прислушивались как к Учителям): «Эт вряд ли». Не надо теперь скакать запоздало.

Ольга Туханина

===

Насколько я могу судить, с 2012-04-11 статья ничуть не устарела.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments