Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Categories:

Производство — дело общественное

В дополнение к статье «Секрет успеха Сталинской экономики» (как обычно у norg_norg, с изрядной дозой ненормативной лексики, но со вполне здравыми рассуждениями) — мои статьи для «Бизнес-журнала» (увы, недоступные сейчас на его сайте в связи с многократной реорганизацией) «Умножать полезнее, чем делить» («Развивать РФ придётся без экономического блока правительства») © 2016-12-18 04:00

===

С первой публикации повести Михаила Афанасьевича Булгакова «Собачье сердце» отечественная интеллигенция приписывает марксизму лозунг «отнять и поделить». Между тем Полиграф Полиграфович Шариков предложил сей рецепт в противовес читанной им переписке несомненных марксистов Фридриха Фридриховича Энгельса и Карла Йоханна Ян-Вацлавовича Каутского. Сами же марксисты полагают справедливое разделение продуктов труда инструментом дальнейшего повышения его производительности: как показал впоследствии далеко не марксист, но первоклассный организатор производства Хенри Уильямович Форд, стремление отнять побольше у непосредственных участников производственных процессов в пользу владельцев средств проведения этих процессов в конечном счёте сокращает платёжеспособный спрос, сжимает рынок и уменьшает доходы даже тех, кто занят отъёмом.

В конечном счёте логика повышения эффективности производства приводит к тем же выводам, что и у Маркса. Доля продукции, распределяемая между участниками производства (в том числе и бывшими: нынешние пенсионеры создали значительную часть нынешних средств производства, а нынешние работники должны быть заинтересованы в создании средств производства для будущих поколений, дабы те содержали нынешнее, когда оно станет пенсионерами), должна быть как можно выше. Распределять нужно по возможности пропорционально личным вкладам в общее продвижение к цели (не всегда сдельно: избыточную продукцию одних звеньев технологической цепочки чаще всего трудно использовать в последующих звеньях, так что продвижению способствует не только объём производства, но и взаимосогласованность, и качество, и многие иные факторы). Общие для большинства потребности — здравоохранение, образование, развитие — выгоднее оплачивать за общий счёт не только ради экономии на оптовых закупках, но и чтобы каждый потенциальный участник производства стал как можно эффективнее. По мере роста эффективности производства нужно снижать цены, дабы полнее насытить потребности, а когда какая-то потребность удовлетворена в разумной мере (скажем, производство мяса достигло физиологически обоснованного уровня), переходить к удовлетворению потребностей посложнее.

Ещё одно следствие производственной логики — согласование планов всех производств, ибо все они прямо или через сложные цепочки взаимодействий связаны с одним и тем же набором исходных ресурсов и конечных потребителей. Увы, при нынешнем разнообразии продукции расчёт, необходимый для такого согласования, слишком сложен: вычислительная мощность, достаточная для его проведения менее чем за сутки (дабы незамедлительно учитывать изобретения, изменения вкусов и прочие неожиданности), накопится в мире только во второй половине 2020-х годов. Но даже сейчас выгодно связать единым планом столько отраслей, на сколько хватит компьютерных ресурсов: это даст всем прочим надёжную опору для планирования собственных действий.

Именно производственной логикой руководствовались Джон Кеннет Арчибалдович Гэлбрэйт и Андрей Дмитриевич Сахаров, развивая в 1970-х годах теорию конвергенции — постепенного сближения систем хозяйствования с децентрализованным и централизованным планированием (мы обычно говорим — рынка и плана). Но политические руководители отвергли предложения. В Союзе Советских Социалистических Республик к тому времени господствовал страх перед глубоким и содержательным развитием марксизма: вдруг во многогранном наследии классиков обнаружится нечто не соответствующее текущему положению дел? В Соединённых Государствах Америки (и большей части тогдашнего рыночного мира) бушевал финансовый кризис, ставя перед руководством столько текущих задач, что на стратегические мысли не хватало сил. Решающей же причиной, похоже, стало преобладание торговой логики.

На первый взгляд обе они ведут к одной цели, но с разных сторон: хотим ли мы больше произвести или больше продать — результатом будет рост объёма товаров и услуг. Но производственник исчисляет объём в натуральных единицах, а торговец в денежных. Это упрощает сопоставление разных производств, но порождает соблазн «сесть на дефицит».

Сам дефицит нынче принято считать порождением плановой экономики, но существовал он задолго до появления самой идеи плана и никуда не исчез там, где её отвергли. Сохранена и технология искусственного создания его. Например, если объявить образование частью сферы услуг (а не производством главного средства производства — людей), очень скоро возникнут престижные школы, куда будут пускать за очень большие деньги, хотя львиную долю престижа обеспечит как раз реклама их недоступности.

Торговая логика противостоит и построению длинных технологических цепочек в рамках единого производства: ведь чем больше разных хозяйствующих субъектов, чем больше стыков между звеньями цепочки согласуется не в рамках единого плана, а договорами купли-продажи — тем выше общая сумма сделок, красивее отчёты. Правда, конечный объём товаров и услуг не растёт, а чаще всего падает, ибо при едином производстве неизбежные рассогласования в ходе работы устраняются в рабочем порядке, а при множестве субъектов — в порядке затяжных переговоров.

Главный же недостаток торговой логики, проявляющийся в отечественных условиях — то, что она вовсе не задумывается, откуда берутся товары и деньги. Например, экономический блок правительства РФ уже четверть века руководствуется теорией, построенной в рамках торговой логики. И всё это время методично отказывается от всех — даже проверенных общемировой практикой — мер, способных поднять производство.

В частности, все рассуждения правительственных экономистов об инвестиционном климате нацелены только на привлечение денег из-за рубежа. По их мнению, деньги отечественного происхождения способны только поднимать цены на внутреннем рынке, тогда как иностранные могут использоваться для закупки товаров извне по стабильным ценам.

Между тем самому производителю всё равно, откуда к нему попал рубль — из кассы продавца его товара, прямо со счетов Центрального банка РФ или с Московской межбанковской валютной биржи, где инвестор продал свои доллары. Используются все доходы на одни и те же цели: покрытие текущих расходов, жизнеобеспечение владельца производства или (что в производственной логике особо важно) расширение и модернизацию. Чем выше доля третьего варианта, тем меньше растут цены. При правильной налоговой политике можно добиться, что пополнение денежной массы обернётся не ростом, а даже сокращением цен: технологическое обновление обычно повышает производительность труда не пропорционально вложенным деньгам, а куда сильнее.

При обсуждении государственного бюджета РФ на 2017–2019-й годы представители правительства и поддерживающей его партии «Единая Россия» в один голос уверяли: российская экономика не способна переварить вброшенные в неё казённые средства — они обернутся ростом цен (в том числе и на иностранную валюту — то есть падением курса рубля). Но что значит «не способна»? Неужто в отечестве перевелись люди, умеющие производить и создавать новые производства? Вряд ли. Скорее в сознании, поражённом торговой логикой, разрушена связь между деньгами и производством, а осталась только связь между деньгами и ценами.

Наши адепты тоталитарной секты «либералы» полагают, что все соотечественники думают так же — то есть не об инвестициях. Зато либералы верят, что любой иностранец обладает нужным складом ума в результате многовекового естественного отбора невидимой рукой рынка. И приманивают иностранные деньги единственным понятным либералу способом — изгнанием из инвестиционной сферы наших собственных денег. Вне зависимости от способа их получения — хоть прямо с печатного станка, хоть в уплату за экспорт. Мол, свято место пусто не бывает: избавимся от своих денег — придут чужие.

Отнять и поделить — естественные ходы торговой логики. В производственной логике куда естественнее прибавлять и умножать. Придётся нам искать для инвестиций неказённые средства и приёмы. Ибо туда, где правительство не умеет работать, иностранцам тоже незачем идти. А нам здесь жить.

===

и «Безработицу создают не роботы» («С точки зрения производства человек — главная ценность» © 2016-11-16 23:18

===

Во многих дискуссиях последних десятилетий с разных точек зрения исследуется один и тот же сценарий. Развитие технологий повышает производительность труда. Потребности человечества можно удовлетворить усилиями всё меньшего числа работников. Остальные выпадают из производственной деятельности. Мировой опыт уже доказал: далеко не все могут в разумный срок переквалифицироваться в творцы или хотя бы найти себе место в сфере услуг. Следовательно, по мере технического совершенствования громадное большинство людей выпадает в безработицу.

Следующий виток рассуждений указывает: для получения дохода необходим платёжеспособный спрос, но безработные не располагают собственными источниками дохода и поэтому не создают спроса, нужного производителям. Когда без работы окажется большинство, производство потеряет коммерческий смысл. Пособия по безработице не меняют дела: их платят либо из налогов, то есть из карманов производственников, либо из инфляции, то есть из налога со всех, у кого есть деньги. Таким образом независимо от того, получает ли кто-то пособия, сам факт безработицы уменьшает доход производителей.

Вывод парадоксален, но прост: совершенствование производства в конечном счёте сокращает его доходность и превращает его в экономически бессмысленную растрату ресурсов и усилий. Неужто зря британская полиция пару веков назад пресекала деятельность кустарей, ломавших машины, чья высокая по тому времени производительность изгоняла продукцию людей с рынка?

Судя по накопленному опыту — не зря. Потомки тех кустарей живут — по всем измеримым показателям — куда лучше своих предков. Да и потомки тех предпринимателей, что внедряли новейшие из тогдашних технологий, тоже в основном далеки от разорения. Значит, в теории что-то не в порядке.

Главное расхождение с практикой — в предположении, что сами потребности человечества остаются неизменны, и по мере отработки новых средств их удовлетворения растущая производительность труда оборачивается сокращением числа занятых в хозяйстве. На самом же деле потребности тоже растут и совершенствуются как раз по мере появления новых возможностей.

Ученики Абрахама Харолда Самуиловича Маслова (1908-04-01–1970-06-08) представили предложенную им классификацию потребностей в виде пирамиды, где заполнение каждого слоя начинается, когда нижележащий слой вполне насыщен. Сам он столь строгой иерархии не придерживался: по его мнению, довольно часто потребности, вроде бы менее важные для существования, привлекают большее внимание, даже когда более важные далеко не удовлетворены. Современный рынок ближе к трактовке учеников классика: когда средства удовлетворения очередного слоя «пирамиды Маслоу» отработаны, проще заполнять её, пока потребителей не затошнит от избытка, и только потом искать пути выхода на следующий уровень. Но в любом случае, когда какая-то потребность достаточно удовлетворена, на первый план выходит новая. И для её покрытия востребуются люди — в том числе и те, кто вытеснен из ранее налаженного производства вследствие совершенствования его технологии.

Деньги — всего лишь удостоверение права получения каких-нибудь товаров и/или услуг. Но эти товары и услуги надо ещё произвести. Кстати, именно поэтому никакие сколь угодно хитроумные схемы пенсионного обеспечения или накоплений на старость не заменят новые трудоспособные поколения, обеспечивающие благополучие не только самих себя, но и нетрудоспособных поколений — своих предков и потомков. Если же ограничиться фиксированным объёмом и/или ассортиментом производства, то и реальное благосостояние самих производственников не вырастет, как бы ни росла производительность труда.

Подход к производству только как источнику прибыли существенно ограничивает его возможности. Хенри Уильямович Форд (1863-07-30–1947-04-07) в книге «Моя жизнь, мои достижения» (1922) отметил: всю прибыль надо распределять между совершенствованием производства и оплатой всех его участников. Владелец может получать больше других лишь потому, что больше заботится о развитии, совершенствовании, поиске новых потребностей общества и новых способов их удовлетворения… Повышая зарплату своих работников, он расширяет рынок сбыта. Конечно, не только своей продукции, а и множества иных плодов труда. Но если так поступают все — или хотя бы достаточно многие — производители, то растёт благосостояние каждого из них. Таким образом отказ от сиюсекундной выгоды приносит выгоду долгосрочную.

В хорошо организованном производстве востребованы любые сотрудники. На заводах Форда удалось найти тысячи рабочих мест, где с задачами справлялись разнообразно травмированные и больные. Форд платил им столько же, что и здоровым на аналогичной работе. И отмечал: не только обществу выгоднее дать человеку работу, а не пособие, но и он сам, ощущая себя полноценным работником, легче переносит своё несчастье. Но цель Форда — не благотворительность, а расширение производства.

Кризиса сбыта Форд не боялся: в отличие от конкурентов, он регулярно снижал цены (а однажды даже вернул часть денег прежним покупателям). Лишь в начале Первой Великой депрессии спрос на автомобили упал — но Форд использовал паузу для радикального обновления технологий (и продал старое оборудование в СССР, на новостроящийся Нижегородский автозавод), после чего предложил рынку ещё больше возможностей за меньшие деньги.

Разумеется, Форд — ярчайший, но далеко не единственный, кто подходил к делу с позиции производства, а не торговли. Причём во всех подобных случаях совершенствование технологий никого не вытесняет. Например, в 1970-х годах первое место в мире по производству промышленных роботов (в те времена — в основном автоматических манипуляторов для установки заготовок на станках и снятия результатов обработки; сборку автоматизировали куда позже) и станков с числовым программным управлением занимал СССР (один из крупнейших центров производства прецизионных станков находился в Одессе; двоюродный брат моей мамы Борис Михайлович Баум получил немало престижных премий за разработку технологии производства винтовых пар с шариками в зоне контакта — ключевого элемента конструкции, обеспечивающего минимальное трение и поэтому высочайшую точность перемещения рабочих органов). На втором месте была Япония. Обе страны тогда испытывали острейший дефицит рабочей силы — и каждый, чьё рабочее место передали очередному чуду техники, получал новую квалификацию и новую работу. Только когда в политическом руководстве обеих великих держав возобладали любители торговой логики, сперва возникла значимая безработица, затем начались заметные перебои в производстве, а далее державы по сути утратили статус великих.

В 1998-м индиец Амартия Ашутошевич Сен (1933-11-03) удостоен Нобелевской премии по экономике «за его вклад в экономику благосостояния», а по сути за доказательство связи бедности с распределением благ. Главное, что установил Сен: бедность порождается не ограниченностью каких-то ресурсов, но неадекватностью их использования. Безработица — одна из форм бедности: в частности, безработный, как и бедный, зависит от бескорыстной благосклонности других куда больше, чем от собственных усилий. Очевидно, она тоже порождается неуклюжим использованием ресурса. В данном случае — важнейшего производственного ресурса: людей.

В фильме «Кавказская пленница» один из тостов пессимистично предлагает выпить «за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями». Вот суть торговой логики: повышение цен отсекает часть потребителей и тем самым приводит их желания в соответствие с возможностями производителей. Производственная логика прямо противоположна: возможности должны совпасть с желаниями. Совершенствование технологии позволяет не просто высвободить людей, а найти для них новые задачи. Не роботы вытесняют трудящихся с рабочих мест — организаторы хозяйства, увы, бывают столь недальновидны, что не задумываются о грамотном применении возможностей, способных в перспективе выполнить все наши желания. Ибо каждый человек — в хорошей системе — прежде всего творец, а уж потом затрата.

===

Как видно из приведенных примеров, производственная логика — в отличие от торговой — неукоснительно приводит к социализму.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments