Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Государство — большой инструмент решения больших задач

Моя статья «Инвестиционный размах» — ответ на статью Владислава Леонидовича Иноземцева «Ускорение без перестройки» — опубликована только на сайте «Бизнес-журнала»: бумажную версию в последний момент изрядно — на 16 полос — сократили. На всякий случай привожу здесь полностью обе статьи.

Ускорение без перестройки

Что могут и чего не хотят предпринимать власти для оживления экономики

Владислав Иноземцев

БЖ №10/2014 Макроэкономика

Дата публикации: 07.10.2014

Принято считать, что российское правительство пребывает в неустанном поиске резервов для возобновления практически замершего экономического роста. В условиях санкций, введенных Западом, власти готовы вкладывать резервы в инфраструктурные проекты, ослаблять курс национальной валюты ради поддержки отечественного производителя и проводить политику расширения денежной массы. Между тем пока не похоже, что предпринимаемые усилия дают результат: частные инвестиции в экономику сокращаются, доходы населения не растут, бегство капитала не прекращается.

Сегодня очевидно, что правительство сделало выбор в пользу масштабного финансового стимулирования. Уже одобрено выделение из Фонда национального благосостояния более чем 600 млрд рублей на различные проекты, и можно не сомневаться, что «пострадавшие» от санкций воспользуются этой возможностью на все сто процентов. Центральный банк постепенно наращивает кредитование банковской системы. Иначе говоря, «топливо» в бак останавливающегося «автомобиля» российской экономики заливается в более чем достаточном количестве.

Однако остаётся два фундаментальных вопроса. Первый: кто выступит локомотивом реального роста? Второй: какой характер этот рост будет иметь? Или, говоря иначе, что именно поменяется в результате реализации государственных программ в российской экономике?

По причине «советскости» мышления нашей номенклатуры государственные инвестиции в России могут иметь только очень масштабный характер. Выделяемые из ФНБ миллиарды предполагается направить всего в шесть проектов. Для сравнения стоит напомнить, что в США в эпоху «Нового курса» (1933–1939 годы) правительство проинвестировало 34 тыс. объектов — дорог, плотин, мостов, аэропортов, школ, больниц и т. д., потратив на это $4,2 млрд (в нынешних ценах это около $190 млрд, или 7 трлн рублей). Причём все проекты были реализованы силами частных компаний по минимальным на тот момент ценам. В России же сегодня эффективность вообще не принимается в расчёт. Олимпиада в Сочи стоила больше, чем восемь предшествующих зимних Игр вместе взятых. Автомобильная дорога между Москвой и Санкт-Петербургом так и не построена, хотя работы идут уже почти 20 лет. А ведь государство тратит на всё это средства, собранные в виде налогов или пошлин с реального бизнеса. Деньги эти в конечном счёте вынуты из кармана налогоплательщиков. Если присмотреться к этой системе, можно увидеть, что в России годами происходит массовый перелив доходов из рентабельных бизнесов в убыточные — что и становится главной миссией бюджета. Валерий Зубов, депутат Государственной думы и бывший губернатор Красноярского края, недавно удачно назвал этот феномен «суррогатной инвестиционной системой». В итоге средства, распределяемые государством, практически не доходят до конкурентных секторов экономики, не создают новых точек роста и повышают в лучшем случае инвестиционный, но не конечный спрос. При этом цены и тарифы на услуги естественных и «неестественных» монополий не снижаются, что позволяет этим компаниям и дальше не заботиться об эффективности и инновациях. А значит, российские чиновники надеются подтолкнуть рост, изымая средства у частных предпринимателей, которые как раз могли бы его «запустить», и отправляя в сектора, на реальное экономическое развитие почти не влияющие.

Таким образом, первой ошибкой руководителей экономического блока правительства является то, что они пытаются применить классические макроэкономические рецепты оживления к неклассической экономике. Проблема в России заключена не в дефиците инвестиционных ресурсов, на поиски которых тратят всё своё время наши власти, а в отсутствии рыночно ориентированных компаний, которые могли бы эти инвестиции эффективно «переварить». Эта проблема лежит не на макро-, а скорее на микроуровне, чего мы упорно не хотим замечать и что стало следствием хозяйственной политики последних двух десятилетий. Поэтому сегодня в России льют «топливо» в «автомобиль», у которого не работает двигатель.

При этом нетрудно заметить, что государственные инвестиции в современной России направляются в первую очередь туда, где есть надежда на линейный рост валовых показателей. «Вал» отечественные руководители любят ещё с брежневских времен — и этот тренд в полной мере воспринят современными «эффективными менеджерами». Все помнят, как в начале 2000‑х годов президент Владимир Путин провозгласил в качестве ориентира удвоение ВВП, как будто оно может что-то сказать о развитости экономики. Сегодня мы слышим о необходимости «увеличения объема грузоперевозок на восточном полигоне железных дорог на 40%», словно сам по себе грузооборот способен увеличить национальное богатство. Нам говорят, что мост на Сахалин «должен быть построен только потому, что нам нужно показать, что мы способны реализовывать масштабные проекты». Не прекращается финансирование строек, которые, даже будучи законченными, на десятилетия станут обузой для государственной казны. При этом, замечу, федеральный центр, осознанно или нет, оставил в своём ведении налоги и платежи, которые связаны именно с объёмами производства (НДПИ, НДС, экспортные пошлины), но отнюдь не с его эффективностью (налог на прибыль, на доходы физических лиц, на недвижимость и т. д.). Напротив, в США, где дело с технологическими нововведениями обстоит лучше, чем в России, федеральное правительство живёт как раз за счёт подоходного налога (46,7% доходов) и налога на прибыль (10,7%), в то время как аналог НДС — налог с продаж — поступает в казну Штатов, а таможенные сборы обеспечивают около 0,1% поступлений. В нормальных экономиках абсолютизируется не рост, а развитие: вывод на рынок новой продукции, победа над отстающими конкурентами, создание новых секторов и отраслей. Более того, новейшие тренды в глобальном хозяйстве свидетельствуют, что в лидерах оказываются те отрасли, которым удаётся постоянно снижать цену на свою продукцию при устойчивом улучшении её качественных характеристик (компьютерная индустрия, производство средств и оказание услуг связи, разработка программного обеспечения, фармацевтика дженериков). Увы, многих из этих отраслей в современной России попросту не существует. Поэтому и отношение к замедлению роста должно быть совершенно иным. Вместо того чтобы разгонять безнадёжно отставшую экономику, период низкого роста следует использовать для структурной перестройки хозяйства, для новых масштабных технологических заимствований и переобучения работников. На это, замечу, было нацелено большинство программ экономического стимулирования, принятых в развитых странах в период кризиса 2008–2009 годов. И только в России правительство требовало не увольнять работников и вкачивало средства в потенциальных банкротов, с которыми и сейчас неясно, что делать.

Поэтому второй ошибкой наших министров и президентских советников является то, что «инвестициями» они не помогают, а мешают качественному развитию экономики, искусственно поддерживая ее примитивную и неконкурентоспособную структуру. В России сегодня не только убивают частный бизнес, который вынужден финансировать через налоги государственные монополии, но и демотивируют инновационные предприятия. Вспомним бензиновый кризис 2011 года, когда от нефтяных компаний потребовали полного перехода на стандарт «Евро-3». Кто тогда не сумел обновить мощности в установленные сроки и спровоцировал тем самым сокращение поставок? «Роснефть» — компания, которая теперь просит (и наверняка получит) самый жирный кусок из Фонда национального благосостояния. И поэтому чем больше будет российское правительство столь «талантливо» инвестировать, тем иллюзорнее окажутся наши надежды на новые технологические прорывы.

Итак, даже довольно поверхностный обзор деятельности тех, на ком лежит ответственность за перспективы отечественной экономики, ясно показывает, что они могут и чего они категорически не хотят. Они могут собрать, «напечатать» или иным способом мобилизовать значительные деньги для того, чтобы демонстративно направить их в «реальный сектор экономики» — и желательно в те его отрасли, которые в наибольшей мере затронуты санкциями и ограничениями. Но они не хотят создавать в этом «реальном секторе» конкурентоспособные компании, не дают возможности умереть устаревшим и неэффективным предприятиям и отраслям, боятся даже умеренной и давно назревшей структурной безработицы. Они, как и коммунисты образца 1986 года, страстно желают ускорения, но не перестройки. К сожалению, четверть века тому назад мы увидели, каким бывает результат такого курса и к каким политическим результатам он может привести. И я не вижу причин полагать, что итог очередной «советской» попытки «поднять экономику с колен» в новых условиях окажется хоть сколько-нибудь иным.

===

Я решил ограничиться разбором лишь небольшого фрагмента этой статьи.

Инвестиционный размах

Государству незачем размениваться на мелочи

Анатолий Вассерман

Дата публикации: 04.12.2014

В «Бизнес-журнале» № 2014/10 доктор экономических наук Владислав Леонидович Иноземцев пишет: «По причине «советскости» мышления нашей номенклатуры государственные инвестиции в России могут иметь только очень масштабный характер. Выделяемые из ФНБ миллиарды предполагается направить всего в шесть проектов. Для сравнения стоит напомнить, что в США в эпоху «Нового курса» (1933–1939 годы) правительство проинвестировало 34 тыс. объектов — дорог, плотин, мостов, аэропортов, школ, больниц и т. д., потратив на это $4.2 млрд (в нынешних ценах это около $190 млрд, или 7 трлн рублей). Причём все проекты были реализованы силами частных компаний по минимальным на тот момент ценам. В России же сегодня эффективность вообще не принимается в расчёт. Олимпиада в Сочи стоила больше, чем восемь предшествующих зимних Игр вместе взятых. Автомобильная дорога между Москвой и Санкт-Петербургом так и не построена, хотя работы идут уже почти 20 лет. А ведь государство тратит на всё это средства, собранные в виде налогов или пошлин с реального бизнеса. Деньги эти в конечном счёте вынуты из кармана налогоплательщиков. Если присмотреться к этой системе, можно увидеть, что в России годами происходит массовый перелив доходов из рентабельных бизнесов в убыточные — что и становится главной миссией бюджета. Валерий Зубов, депутат Государственной думы и бывший губернатор Красноярского края, недавно удачно назвал этот феномен «суррогатной инвестиционной системой». В итоге средства, распределяемые государством, практически не доходят до конкурентных секторов экономики, не создают новых точек роста и повышают в лучшем случае инвестиционный, но не конечный спрос».

На первый взгляд логично. Но второй взгляд цепляется за странные мелочи. Так, межстоличную автодорогу начали строить как раз тогда, когда усилиями либеральных реформаторов страна разорилась настолько, что о дорожном фонде и мечтать не приходилось, то есть бюджетные средства на столь размашистые проекты появились уж никак не 20 лет назад. В Сочи не только проведена олимпиада, но и создан фактически новый курортный регион, на что и пошли основные расходы (один дублёр Курортного проспекта — как сам я видел ещё в 1970-е годы, жизненно необходимый городу — подороже любого стадиона). Наконец, по либертарианскому вероучению, исповедуемому Иноземцевым уже около четверти века, государство вообще не вправе заботиться о прибыльности своих инвестиций: прибыль — удел бизнеса.

Правда, по тому же вероучению государству лучше вовсе не вмешиваться в экономическую жизнь — даже налогов не взимать. А ещё лучше жить вовсе без государства. Но эксперименты по его демонтажу на постсоветском пространстве дали столь впечатляющие результаты, что нынче даже не всякий либертарианец рискнёт на них настаивать — разве что (как Иноземцев) предложит государству действовать таким образом, как если бы его вовсе не было.

Но не буду вдаваться ни в принципиальные ошибки либертарианства (о них я писал уже немало), ни в проистекающую из них (и видную в приведенной цитате) странность взгляда на Россию в целом и Российскую Федерацию в частности. Куда интереснее в данном случае, что адепт этой модной веры (в благотворность безудержной свободы личности безо всякой оглядки на общество в целом и государство в частности) в угоду ей искажает историю даже той страны, что провозглашена образцом успеха либертарианства.

В эпоху «Нового курса» (у нас принято это название, хотя «new deal» точнее переводится «новая сделка») действительно построены десятки тысяч объектов. Но все они созданы по единым государственным стандартам, под единым государственным надзором. Плотины и подавно возникли под руководством специально созданной общефедеральной Администрации долины реки Теннесси — политические противники президента Фрэнклина Делано Джэймсовича Рузвелта долго пытались объявить её антиконституционной, но она по сей день успешно работает, объединяя многие звенья хозяйства семи из пятидесяти Соединённых Государств Америки, снабжая электроэнергией (уже не только с ГЭС, но и с АЭС) ещё с десяток. Забавно, что в русской секции Википедии, где почти все редакторы придерживаются либертарианских воззрений, нет статьи об этом крупнейшем за океаном государственном хозяйствующем субъекте.

Все эти элементы государственного плана развития американского народного хозяйства действительно строили в основном частные подрядчики: других в СГА почти не было. Правда, к работе привлекли ещё и миллионы безработных, собранных в трудовые лагеря (на фоне тамошних условий быта и работы тогдашние советские исправительные лагеря выглядели едва ли не санаториями), но их тоже в основном сдавали в аренду всё тем же частным подрядчикам. Так ведь и государственные проекты нынешней РФ тоже осуществляют частники. Хотя и не всегда по наинизшим возможным ценам (как и тогда в СГА, вопреки радужному оптимизму Иноземцева). Впрочем, львиная доля уворованного, например, при подготовке к саммиту АТЭС во Владивостоке и олимпиаде в Сочи, похоже, ушла не по частным карманам, а на вполне либеральные дела — поддержку нескольких прозападных СМИ да оппозиционные митинги. Но вряд ли в этом виновна власть РФ.

В свете грандиозности американских государственных строек, упомянутых самим же Иноземцевым, странно выглядит его упрёк нашей номенклатуры в «советскости»: СГА для выхода из Первой Великой Депрессии затеяли, по сути, ничуть не больше проектов, чем мы для выхода из Второй. И каждый из этих проектов — и по числу объектов, и по их суммарной цене — побольше наших.

Причём размах этот продиктован самой природой государства. Оно — инструмент, созданный обществом в целом для решения общих для него задач. А задачи эти, естественно, соответствуют размеру общества как целого — даже если в либертарианстве само понятие общества считается искусственным.

Ещё в Риме говорили: aquila non captat muscas — орёл не ловит мух. Чтобы в рамках общей задачи развития малого бизнеса заняться проблемами каждой отдельной лавочки, государству придётся создать аппарат, численно сопоставимый с количеством этих лавочек. Чтобы породить, как просит цитируемый Иноземцевым Валерий Михайлович Зубов, конечный спрос вместо инвестиционного, государству нужны деньгораздатчики едва ли не по числу конечных потребителей — то есть всех своих граждан. Тут даже вожделенное либертарианцами снижение налогов не поможет: оно подстегнёт спрос прежде всего тех, кто платит больше — то есть меньшинства — и соответственно перекосит картину оптимального развития хозяйства.

Но ещё важнее то, что государству под силу дела, одним махом помогающие почти всем гражданам сразу. Те же американские автомагистрали — с мостами, развязками и прочим техническим обеспечением — образовали тщательно спланированную единую сеть, по сей день служащую инфраструктурой изобильного американского хозяйства. Более того, как раз это инфраструктурное единство изрядно помогло развитию единства хозяйственного — раздаче заказов субподрядчикам, углублению разделения труда. Предыдущий проект сходного размера — железные дороги — остался в СГА частным делом, а потому не смог столь же сильно развить тамошнее производство: многие дороги так и остались несостыкованными, и перевезти груз между двумя пунктами можно зачастую лишь по очень зигзагообразному пути. В России государство ещё в XIX веке оказалось вынуждено взять железнодорожное строительство в свои руки — как раз для того, чтобы стальные нити стали интеграторами страны.

Задача государства — создание инфраструктуры. А уж на неё опирается всё хозяйство — хоть общественное, хоть частное. Частники могут совершенствовать уже возникшую инфраструктуру. Например, Интернет, начатый как военный проект для связи мощных вычислительных центров между собою даже в условиях катастрофического разрушения, сейчас развивают коммерческие компании. Но изначальный толчок новому этапу развития инфраструктуры, как правило, даёт главная инфраструктура общества — государство.
Платят за это и впрямь из наших налогов. Зато взамен мы получаем то, что заведомо не под силу одиночке.

===

Полагаю, с прочими либертарианскими заморочками Иноземцева читатели разберутся самостоятельно.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment