Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Выбранные места из фантазий вокруг музея

Заметка a_dyukov «О тоталитарном сознании» — краткий комментарий всего к одному маленькому фрагменту третьей части цикла статей Зои Валентиновны Ерошок «Роман с ГУЛАГом» (1, 2, 3). Я же дополнительно приведу абзац из второй части: « Потом Ира — ради дополнительного заработка — попала в одно издательство. Не особенно вникая поначалу, чем именно это издательство занимается. Ее взяли на испытательный срок, и вот на второй неделе работы она с ужасом обнаружила, что занимается это издательство пересмотром истории Катыни. То есть доказательством: никакой трагедии не было, всё сфальсифицировано самими поляками. «Я такую брезгливость почувствовала, такое отторжение…»» То есть с тоталитарным мышлением человека, о котором «в музее говорят: «Наш мозг. И — безумный перфекционист»», несовместимы никакие попытки установления истины. И ещё замечательная цитата: « Шаламов писал, как надо касаться страшной лагерной темы: «Важно воскресить чувство. Чувство должно вернуться, побеждая контроль времени, изменение оценок. Только при этом условии возможно воскресить жизнь»». То есть не важно, что на самом деле происходило: важно вызвать отвращение к прошлому. И впечатляющее рассуждение: «Ира Галкова делится со мной жизненным наблюдением: «Когда записываешь лагерные воспоминания, сталкиваешься с одним и тем же: о своей долагерной жизни человек рассказывает личностно, ярко и о жизни после лагеря — так же, а вот о самом лагере почти все — одинаково, штампами. Я поначалу была в шоке. Кроме описания: «проснулись, пошли на работу», ничего, почти ничего… А потом поняла: это общность лагерного опыта. И не «огладить» его надо, а художественно исследовать. Из человека там, в лагере, выжимали все жизненные соки, то была не жизнь, и вырваться из этой обреченности и обезличенности оказалось под силу только очень редким людям, например Шаламову. Но то, что другие не смогли выскочить и рассказывают о своём опыте как не о своём, тусклым, стёртым языком, — именно это и должно стать обвинительным актом. Само отсутствие лагерных подробностей — обвинительный акт, понимаете? Я знаю, что надо ставить эту задачу в нашем музее, но пока не знаю, как именно это сделать»». То есть сам факт лишения свободы, неизбежно ставящий людей в унифицированные условия и соответственно оставляющий унифицированные воспоминания, рассматривается как преступление. И две цитаты из комментариев ко всё той же второй части: «виктор самарин, 08 февраль 2013 в 09:21 — При любой исправительной колонии можно создать музей и ужасов будет не меньше. При этом не мешало бы наряду с воспоминаниями выставлять материалы дел осуждённых, особенно видных коммунистических деятелей» (на мой взгляд, вполне трезвая оценка) и «Юрий Никольский, 08 февраль 2013 в 18:40 — Август 1942 год. Жуков приезжает на собрание офицеров в авиационный полк Зайцева под Сталинград. Жуков интересуется, сколько паникёров расстреляли. Получает ответ: «Я своих не расстреливаю». Охрана Жукова получает приказ отобрать четверых боевых офицеров и расстрелять. Думаю, не надо пояснять, что расстреляли воинов, проявивших самоотверженность в предыдущие дни боевых действий. Этот факт приводится в документальном фильме военного историка Виктора Правдюка «Вторая мировая. День за днём». Фильм содержит почти 100 серий. С приведенного факта начинается серия 43. Фильм показывался много лет тому назад по телевизору, а сейчас доступен в Интернете. Там достаточно фактов, демонстрирующих преступность режима даже в годы Великой Отечественной, в том числе даны факты по фальсификаций для возвеличивания бездарных диктатора с его окружением», где «фактом» названа известная и давно разоблачённая фальшивка (в фильме человека, столь оскорбившего свою фамилию, подобных фальшивок много). Впрочем, в комментариях вообще не меньше перлов, чем в основном тексте.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments