Anatolij Wassermann (awas1952) wrote,
Anatolij Wassermann
awas1952

Вынесено из комментариев

vershinin_vk 2015-03-15

(1) В «сознании» достаточно рационализированного социума даже само понятие о действительно новом фундаментальном знании о мире ограничивается и замещается понятием о новых технологиях («технократизм» мышления). К этому имели непосредственное отношение: «функционалистская» реформа европейской системы образования (Ф. Клейн), кризисы физики и математики первой трети 20 в., относительность (А. Эйнштейн) и конструктивизм (Л. Брауэр). В результате всё более стало упускаться из виду простое обстоятельство: понятие «фундаментальный закон» (природы) предполагает (логическую) невыводимость из уже известного (ср. с независимостью систем аксиом в математике). Такая «забывчивость» позволила «наваять» не только «адронный коллайдер», но также «альтернативную историю» А. Фоменко и «новую экономику» по М. Фридману.

Новации идут вниз по вертикали: новые ДУХОВНЫЕ И МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ ИНТУИЦИИ эпохи — новые ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ИДЕИ в науке — новые прикладные разработки — новые промышленные технологии. Давно известны «формулы прогресса»: (1) Скорость приращения общетеоретического (межотраслевого) знания должна превышать скорость приращения специализированного отраслевого знания; (2) Скорость приращения теоретического знания должна превышать скорость развития прикладного знания; (3) Рост общетеоретической подготовки студентов (и других обучающихся) должен опережать темпы их прикладной, специализированной подготовки.

Таким образом, чем меньше в культуре запас общих фундаментальных идей, тем более конъюнктурными и заземлёнными оказываются её практики — рационализация имеющегося и адаптация к настоящему, не дающие предпосылок инновационного скачка, когда «учёные» новой формации всё более заняты присвоением «интеллектуальной ренты» (до 70% стоимости) не столько за счёт использования качественно новых решений на основе фундаментального знания, сколько дизайнерскими ухищрениями. Поэтому-то С. Кордонский в статье «Кризисы науки и научная мифология» вынужден констатировать: «За последнее десятилетие не открыт ни один объект и не сформулировано ни одного концептуального представления, сравнимых с открытием гена, молекул, теплоты, информации и разработкой соответствующих теорий» (Отечественные записки, 2002, № 7).

Творческий труд, как говорил Маркс, никогда не превратится в игру, он представляет «дьявольски серьёзное напряжение». Ну и где же это «дьявольски серьёзное напряжение» сейчас?.. Когда вместо неуступчивой (ограничивающей) объективной истины — консенсус мнений (который может быть пересмотрен), а вместо фундаментальных открытий — экспликации уже известного (технологии). В общем, создаётся нешуточное впечатление, что происходит возврат от homo sapiens (человека разумного) к homo habilis (человеку умелому) через современную стадию homo ludens — «человека играющего» с его постмодернистской «культурой публичности»: «Бессмысленно заботиться о том, чтобы быть правым, главное — быть интересным» (С. Фиш).

(2) С другой стороны, есть фундаментальное «физическое» ограничение: В. Данилов-Данильян, ссылаясь на исследования В. Горшкова, сравнивающего регулятивные системообразующие возможности БИОТЫ (планетарной системы, образованной совокупностью живых организмов) с возможностями техники, отмечает, что «информационный поток, перерабатываемый биотой при осуществлении ею функций регуляции окружающей среды, на 15 порядков превосходит предвидимые технические возможности цивилизации… Даже если человечество справилось бы со всеми научно-техническими проблемами и сконструировало бы соответствующую систему (по сути — техносферу в варианте, при котором она заменяет биосферу), то она потребовала бы 99% трудовых и энергетических затрат цивилизации» (Данилов-Данильян В.И. Возможна ли коэволюция природы и общества? 1998).
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments